Два друга художника

Два друга художника

Дружба Репина с Антокольским началась с того времени, когда они приехали в Петербург учиться в Академии художеств. Но продолжалась она не только во время учебы; эти два больших мастера искусства на протяжении всей своей жизни были связаны тесными узами подлинной человеческой дружбы.

Антокольский

И если их одинаковое отношение к искусству определялось общностью их взглядов как художников-реалистов, то взаимный их поезд одного к другому характеризовал их высокие душевные качества. Несмотря на дружбу своих учителей, я научился глубже и шире понимать человеческие отношения. Впервые я увидел, что разница в происхождении (Репин — сын солдата-поселенца, Антокольский сын бедного торговца), разница в национальности (Репин-русский, Антокольский-еврей) не могут помешать людям высокой интеллектуальности жить дружно и искренне любить друг друга, если эти люди имеют одну цель, работают над решением одной задачи. Целью и задачей жизни Репина и Антокольского было искусство.

Репину нравилось все это. что было в Антокольского характерно еврейское; имя Мордух (Марк — по-еврейски) он произносил с особой нежностью. Помню, на могиле Марка Матвеевича, при установлении ему памятника, Илья Ефимович начал свою речь такими словами:

— «Мордух! Как дорогое мне это имя, которое красивое и звучное оно. Мне оно милее, чем российское Марк … Ты один из немногих, не боясь своих угнетателей, посмел скрывать своего настоящего имени. На работах, детище твоих ты высекал в мраморе свое имя древней еврейском языке — Мордухай … »

Так Репину было глубоко чуждо травля людей за принадлежность к другой национальности, к другой вере, что существовало в то время. Я помню, как однажды Илья Ефимович рассказал мне с возмущением о разговоре с товарищем по Академии, знаменитым живописцем Семирадского, Зашла речь об одном художника, который вместе с ними закончил Академию. «Это наш товарищ», — сказал Илья Ефимович. «Какой он мне товарищ, — сказал Семирадский. — Я поляк, а он русский. Вот Ковалевский действительно мне товарищ: мы одной веры, одной национальности».

Марк Матвеевич всегда называл Репина по имени — Илья. И когда кто нибудь, вспоминая Репина. называл его по фамилии, он поправлял: «Вы говорите об Илье»? «Памятник» Помню, в Париже кто непохвально говорил о русских художниках. «Ради бога, ничего не говорите плохого о Репина, — испуганно шепчет гостю жена Антокольского. Репин — это его слабое место, и я не смею ничего плохого говорить в его адрес «.

Антокольский страдал, когда произошла ссора между Стасовым и Репиным. Он не знал, как их помирить.

«Возможно, Илья не прав, — говорил Марк Матвеевич, — но дело не в этом, он художник, имеет свои взгляды, свои убеждения, — правильные они или правильные отражают его душевное состояние».

Два друга художника. Квартира

Выше я сказал, что Антокольского и Репина связывала их общая любовь к искусству.

Но была еще одна черта, которая их объединяла: это — жажда к просвещению, к приобретения знаний. И Антокольский и Репин не могли в детстве получить должного систематического образования. Репин учился в Чугуевской школе, а Антокольский из-за бедности не мог научиться грамоте.

В 70-х годах стремление к образованию среди простого народа было сильное, стихийное, а средства для удовлетворения этого желания оставались скудные. Помню, в нашей семье была постоянная погоня за книгами, за уроками; сестры ежедневно посылали меня в другой конец города, к какой доброго человека, чтобы одолжить книгу. Ночью эта книга прочитывалась, иногда вслух, утром ее несли к другим, к соседям. Летом мы с нетерпением ждали приезда с столице студента или гимназиста, которые за копейки или и даром учили нас русского языка. Родители Антокольского вынуждены были отдать молодого Марка к ремесленнику, и о грамоту нельзя было думать.