Семнадцатый век. Искусство переходного времени

Никогда еще архитектурное строительство не достигало такого размаха, как в этом веке, особенно в его второй половине. И никогда еще не было создано у нас столько стенных росписей

Как птица Феникс, Москва возрождалась из пепла. Ведь почти вся столица, кроме Кремля и Китай-города, была выжжена поляками в 1612 Пострадал и сам Кремль. «О честная и превеликое Москва, — писал современник, — как немилостиво тяжелыми разрушена ты падениями, а стрельницу твои высокие повергнуты в прах».

Москва, ЩоВидроджуеться, нуждалась в украшении, достойной ее новой славы. И вместе с ней обстраивалась и укрепляла вся Россия, все споюва_ крепче своим экономическим ростом в единое целое

В. И. Ленин называет XVII в. «Новым периодом русской истории», отмеченным «действительно фактическим слиянием всех … областей, земель и княжеств в одно целое. Слияние это вызвано было … обменом усиливающейся между областями, постепенно растущим товарным обращением, концентрированием небольших местных рынков в один всероссийский рынок «.

Возросший в XVII в. могущества Российского государства отвечал и масштаб его художественного творчества. Но то была не расцвет древнерусского искусства, а всего лишь его прощальное, время прекрасное догорания. Новое уже не за горами. И поэтому, хотя памятников искусства было создано в XVII в. больше, чем в любом из предыдущих веков нашей истории, и дошло до нас от него больше, чем от всех других, вместе взятых, мы скажем на страницах, посвященных этому веку, только о самом главном.

russkaja-zhivopis-17-veka

Еще на рубеже XVI и XVII вв. в нашем иконописи возникла школа, получившая наименование строгановской. Выходцы из Новгорода, «именитые люди» Строгановы уже при Грозном составили себе огромное состояние на прикамских соляных промыслах, что потом еще приумножили. Они строили крепости-городки в защиту от сибирских и нагайских кочевников, снаряжали Ермака и его казаков на покорение Сибири, владели в XVII в. землями площадью в тридцать с половиной миллионов гектаров и жили роскошно «в своей столице» — Сольвичегодске, где выстроили пятиглавый собор. Сам царь (Василий Шуйский) не раз обращался к ним в тяжелые годы с просьбой одолжить его «большими деньгами». Мы знаем также, что они поставили в Прикамье множество церквей, привлекая для их украшения искуснейшей живописцев, в том числе и царских иконописцев из Москвы. Собирали иконы, шитье и резьбы, так что их домашние молитвенные стали настоящими музеями

Вкусы их отличались известной изяществом, в которой эти купцы-богачи, очевидно, стремились превзойти тогдашнюю родовую знать. Так, они особенно ценили иконы совсем небольшого размера, однако включающие сцен, не менее отдельных, чем многоаршинний иконостас. Иконы этого типа, напоминающие миниатюру или драгоценные эмалевые изделия, и принято называть строгановскими, даже если они не были написаны в мастерских Строгановых. Коллекционирование икон началось в прошлом веке именно с «Строгановских писем». Ими больше увлекались старообрядцы и даже некоторые основатели научного изучения древнерусского искусства. Мы, однако, смотрим на эти иконы другими глазами.

 

Иоанн Предтеча в пустыне. Тридцатые годы XVII в. Строгановская школа

Как очень верно писал П. П. Муратов, «это не столько изображение, сколько драгоценнейшие предметы религиозного быта. В то время как для новгородского иконописца тема иконы была темой его живописного видения, для строгановского мастера она была только темой украшения, где благочестие его измерялось … изяществом глаза и мастерством руки …

Все усилия строгановских мастеров были направлены … на создание драгоценно выведенного и расцвеченного узора форм, имеют значение только как часть узора. Стиль этого узора, стиль своей школы был главной их задачей … «.

И вот когда мы рассматриваем такую ​​икону, будь то икона работы Прокопия Чирина (самого прославленных мастеров этой школы), одного из Савиных, Стефана Арафьева или Емельяна Москвитина, мы удивляемся тонкости их работы, виртуозности их предельно тщательного, многоличного письмо, хитрому размещению витончено- хрупких фигур, яркости их умелого расцветки, — но, за редким исключением, перед нами все-таки произведение НЕ столько изобразительного, сколько прикладного искусства, притом немного чопорного, уже причудливого по стилю

К исключениям следует отнести икону «Иоанн Предтеча в пустыне» (в Третьяковской галерее). Никак это один из лучших образцов нашей только тогда зародившихся пейзажной живописи. Тут уже не условные скалистые горы, графически обрамляют фигуры, а любовное восприятие природы во всем ее многообразии.